мадам Вашу Мать
Алекс Рыж. Человек и осьминог.
Название: Радио “Синие занавески”
Автор: мадам Вашу Мать
Бета: Хозяйка Маленького Кафе, Твира
Размер: миди, 4017 слов
Пейринг/Персонажи: Совесть, Любопытство, Идея, Упоротость, Пофиг, Энтузиазм, Талант, Здравый Смысл, упоминаются: Муза, Хандра
Категория: джен
Жанр: юмор
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: текст основан на реальных событиях, все совпадения — преднамеренны, но не имеют цели оскорбить кого-либо
Краткое содержание: “Профессий много, но
Прекрасней всех — кино.
Кто в этот мир попал —
Навеки счастлив стал” (с) м/ф “Фильм, фильм, фильм”


— Ну почему?! — вопила Совесть, прыгая по коридору в одной туфле. — Почему мы всегда везде опаздываем?! Даже на собственный радиоэфир — и то опаздываем!
— Мы даже на собственное аутодафе опоздаем, не переживай, — флегматично отозвался Талант. — А это все потому, что кого-то было не добудиться.
— “Кому-то”, к твоему сведению, черт-те сколько спать не давали, — парировала Совесть, найдя, наконец, вторую туфлю. — Кто вообще затеял всю эту эпопею с фильмом? Какого черта я согласилась в этом участвовать?!
— Вопросы риторические, — подал голос Здравый Смысл. — Сделанного не воротишь, а разбираться, кто виноват, сейчас бессмысленно.
— Ой, иди ты, а? — отмахнулась Совесть, пытаясь найти на вешалке свой плащ. — Позвоните Любе кто-нибудь!
Упоротость тут же вытащила из кармана мобильник и набрала номер.
Люба — она же Любопытство — была ведущей той самой передачи на радио, куда их пригласили в связи с нашумевшей премьерой нового, практически экспериментального триллера под названием “Лень”. Люба была их общей старой подругой — некогда она жила в пансионате и постоянно доводила его обитателей вопросами разной степени неудобства. В конце концов, кто-то (никто уже не помнил, кто именно это был) предложил ей податься в журналистику или что-то подобное — с ее дотошностью ей там было самое место. В результате Люба, поработав в нескольких журналах и заглянув на телевидение, осела на радиостанции “Синие занавески” в качестве ведущей передачи под емким названием “Фильм, фильм, фильм”. Работа захватила ее с головой, и она не всегда успевала выкроить время и связаться со старыми друзьями, но на нее не обижались. За нее вообще можно было только порадоваться, ибо что может быть лучше, чем найти “свое” дело и “свое” место?
— Где это чертово такси?! — нервничала Совесть, всматриваясь в дорогу. Компания уже вышла из пансионата и теперь стояла на крыльце в ожидании машины.
— В пути, — отрапортовал Шил. — Они сказали, пять-семь минут.
— Опоздаем… — сокрушалась Совесть, не отрывая взгляда от дороги. — Зуб даю, опоздаем.
— Спокуха, — сказал Пофиг. — Вряд ли ты своими нервами призовешь такси раньше, чем…
— О! — не дослушав, радостно воскликнула Совесть, узрев невдалеке две машины с характерными длинными антеннами. — Наконец-то!
Еще пара минут тягостного ожидания — и оба такси притормозили около пансионата. Уже изрядно накрученные Совестью, ребята быстро расселись по машинам, сообщили адрес — и оба такси, наконец, поехали.

Эфирная студия радио.


— Всем, кто сейчас с нами на одной волне — доброго времени суток! — с радостной улыбкой говорила в микрофон девушка, чем-то неуловимо напоминающая старуху Шапокляк. В молодости, разумеется. — С вами ваша, без сомнения, любимая передача “Фильм, фильм, фильм” на радио “Синие занавески” и я — ди-джей Любопытство, для вас — просто Люба. Сегодня у меня для вас, как и всегда, отличные новости — рядом со мной сидит группа молодых, симпатичных и чертовски талантливых ребят, которые создали уже изрядно нашумевший триллер “Лень”, не прибегая к помощи спонсоров. И сегодня они поведают вам, как же им удалось в рекордно короткие сроки создать столь замечательное кино.
В эфирной студии собралась все та же компания, что каждый день и почти каждую ночь оккупировала кухню пансионата М.О.С.К. По ребятам было видно, что они немного волнуются — по крайней мере, их выдавали несколько скованные позы. И только Пофиг, которому море по колено, а все остальное — по… пофиг, расслабленно раскачивался на стуле и спокойно, даже несколько лениво, оглядывал студию.
Люба, тем временем, представляла героев передачи:
— Сегодня с нами: Лень — исполнительница главной роли, Талант — сценарист, Совесть — менеджер проекта…
— Да если б только менеджер! — не выдержала Совесть. — Эти изверги все-таки заставили меня сняться в нескольких сценах.
— ...и, как сама Совесть любезно подсказывает, — продолжила Люба, — она не только менеджер, но еще и актриса. Еще с нами Энтузиазм…
— Зови меня Шил, — перебил упомянутый Энтузиазм, который предпочитал коротенькое прозвище из соображений удобства и благозвучности. — Проще выговаривать будет.
— ...Энтузиазм, который предпочитает имя Шил, — снова, как ни в чем не бывало, продолжила Люба. — Который также исполнил одну из ролей, а еще — смонтировал весь фильм, и я просто поражаюсь, откуда у этого непоседливого паренька взялось столько терпения!
— Творческая лихорадка, — пояснил Шил. — Самая лучшая мотивация на моей памяти.
— Рядом с Шилом — его бессменная боевая подруга по имени Упоротость, вы, несомненно, хорошо ее запомнили, — продолжила представлять присутствующих Люба. — Сознайся, Ори: затея с фильмом — твоих рук дело?
— О, нет, — рассмеялась Упоротость. — И, честно говоря, мне даже чуть-чуть обидно, что штатным вдохновителем была не я. Но ничего, я обязательно исправлюсь и что-нибудь придумаю.
— Будем ждать с нетерпением! — ответила Люба. — Еще у нас в студии сидит Пофиг, которому все по… пофиг, в общем. Актер, помощник режиссера и, наверное, главная сдерживающая сила всей компании.
— Вообще-то нет, — возразил Пофиг. — Я всего лишь вовремя напоминал режиссеру, что совершенство — понятие растяжимое, и не стоит в его поисках замучивать всю команду до состояния нестояния.
— Воистину героический поступок! — восхитилась Люба. — Надеюсь, режиссер не очень ругался. Также в нашей студии сидит Здравый Смысл, блистательно сыгравший полное отсутствие здравого смысла…
— Вот спасибо, — хмыкнул Здравый Смысл.
— Между прочим, — заметила Люба, — так считаю не только я, а еще и несколько ведущих критиков, так что не обессудь.
После этого диалога, словно по волшебству, легкая напряженность рассеялась, уступив место атмосфере дружеской встречи, пусть и в несколько непривычном формате.
— Скажите, как вам вообще пришла идея снять фильм? — задала первый вопрос Люба. — Насколько я помню, вы раньше не пробовали себя в этой области.
— А как приходят идеи? — задал встречный, риторический вопрос Талант. — Внезапно. Вот и наша тоже пришла… внезапно.

Пансионат М.О.С.К. Некоторое время назад.


Пансионат М.О.С.К. никак нельзя было назвать скучным местом — там постоянно что-нибудь случалось или кто-нибудь случался. Или все вместе. Но иногда, как и везде, там бывали моменты затишья. Никто не бегал, не орал, и даже два главных нарушителя спокойствия — Шил и Упоротость — вели себя тихо и мирно, набираясь сил перед новыми свершениями. Правда, они первыми не выдерживали, и тогда, с их легкой руки, пансионат снова оживал. Но иногда… иногда с обоими случалось то самое состояние, когда вроде бы и хочется что-нибудь натворить, а что — непонятно. Как любила говорить Упоротость: “Хочется то ли музыки и цветов, то ли зарезать кого-нибудь”.
— Ори, а, Ори? — обратился к Упоротости Шил, лежащий на полу кухни и бесцельно пялящийся в потолок.
— А? — рассеянно откликнулась та, сидя за столом и щелкая зажигалкой.
— А давай что-нибудь сотворим? — предложил Шил.
— Давай, — легко согласилась Упоротость. — Вот только что?
— Не знаю, — тяжело вздохнул Шил. — Что-нибудь.
— Ты конкретизируй запрос, — хмыкнула Упоротость. — А то знаю я твое “что-нибудь”...
Шил поднялся с пола и тут же плюхнулся на диван.
— Да я бы и рад конкретизировать, — сказал он, — да вот мыслей никаких на эту тему нет. А скучно…
— Скучно, — в очередной раз согласилась Упоротость. — Вот только я тебе тоже вряд ли помогу — у меня тоже нет никаких идей. Вот если бы хоть одна была...
— Вызывали? — поинтересовался новый, но очень знакомый голос.
Оба, словно по команде, обернулись. На пороге кухни неведомо каким образом возникла довольно высокая девушка в джинсах и безразмерной майке с большой надписью “IDEA”. В одной руке девушка держала довольно объемный чемодан на колесиках, а во второй — горящую лампочку.
— Никак не могу отказаться от дешевых спецэффектов, — хихикнула она, сделав пару шагов вперед и втащив за собой чемодан. — Ну, что застыли? Где мои заслуженные приветствия, оркестр, цветы? Нет? Ну хотя бы чаю налейте, а?
Идея (а это была именно она) в пансионате не жила, но периодически появлялась. Да, именно появлялась, а не приходила и не приезжала. Как она это делала — никто не знал. Сама Идея только загадочно улыбалась и говорила что-нибудь про свою любовь к спецэффектам.
Иногда она являлась буквально на пару минут и тут же исчезала, а иногда оставалась на некоторое время. Никто и никогда не мог предсказать, где и когда она появится в следующий раз. Однажды она появилась посреди ванной Шила, где тот мылся под душем. Шил тогда заорал дурным голосом и, от неожиданности поскользнувшись на куске выроненного мыла, эффектно сел на пятую точку.
— Идея? — опомнился Шил. — Ты ли это?
— Собственной персоной, — широко улыбнулась та. — Что-то вы тут совсем закисли. Пора добавить в вашу жизнь ярких красок…


Эфирная студия радио.


— Совесть, вопрос к тебе, — сказала Люба. — Как ты вообще оказалась в этом проекте? Я, честно говоря, не предполагала, что ты за это возьмешься — это же была чистая авантюра.
— Ну, я бы не сказала, что это такая уж и авантюра, — улыбнулась Совесть. — У нас действительно сильная команда, и если направить бурную энергию ребят в мирное русло, то результат не заставит себя долго ждать.
— И все-таки, — не унималась Люба, — чем же привлекла тебя эта затея?
Совесть на минутку замялась, но быстро нашлась:
— Меня просто очень хорошо попросили, — пожала она плечами. — А когда меня правильно просят, я редко могу отказать.
— О-о-о, теперь мы знаем ключ к сердцу Великой и Ужасной Совести! — восхитилась Люба. — Дорогие слушатели, записывайте — с Совестью всегда можно договориться, главное — правильно попросить.
— Ну вот, — рассмеялась Совесть. — Сдала меня с потрохами.

Пансионат М.О.С.К. Некоторое время назад.


Около кровати спящей Совести собралась целая толпа. На краю постели сидела Идея и уже с полминуты трясла Совесть за плечо.
— Совесть! — взывала она. — Ну Со-о-овесть. Просыпайся!
— Зачем? — не размыкая век, спросила Совесть.
— У нас Идея, — пояснил Талант. — Мы решили снять фильм.
— А-а-а, — все так же, не просыпаясь, протянула Совесть. — Ну, флаг в руки, дерзайте.
Идея изобразила красочный фейспалм свободной рукой, а второй продолжила трясти Совесть.
— Совесть, подъем, — в очередной раз завела она. — Без тебя никак.
— Это почему? — Совесть все-таки приоткрыла один глаз.
— Потому что без тебя мы это не закончим, — сказал Здравый Смысл. — На одной Идее далеко не уедешь…
Идея яростно сверкнула глазами — она ненавидела, когда кто-то в ней сомневался, но спорить не стала, ибо понимала, что Здравый Смысл прав. Она одна не вытянет весь проект. Она вообще не слишком любила “длинные дистанции”, в ее духе было появиться, сказать пару ключевых фраз и исчезнуть. Но тут уж ничего не поделаешь — раз взялась за столь масштабное дело — будь добра довести до конца, а то совестно как-то.
— Вот! — торжествующе воскликнула она, когда ей на ум пришло подходящее слово. — Нам очень нужна Совесть. Потому что… ну кто еще будет нас пинать и мотивировать? Просыпайся, а то не отстанем!
— У меня есть выбор? — обреченно простонала Совесть, по-видимому, представив себе, что в ее комнате разобьют лагерь и будут трясти ее каждые пять минут.
— Никакого! — радостно ответила Идея, понимая, что эту битву она выиграла.
— Ну черт с вами, троглодиты… — буркнула Совесть. — Вы и мертвого достанете. А теперь кыш отсюда, ближайшие полчаса я буду крайне неадекватна…


Эфирная студия радио.


— Лень, скажи мне, — задала очередной вопрос Люба. — Каково это — оказаться в главной роли, да еще и в роли такого… неоднозначного персонажа?
— О, это было так захватывающе, — с придыханием ответила Лень. — Я вообще довольно тяжела на подъем, ну, ты же знаешь. Но оказалось, что сниматься — это очень весело, увлекательно и, в принципе, не слишком сложно.
— У тебя был совершенно потрясающий грим, — сказала Люба. — Так жутко и в то же время — так натурально… Сколько времени занимало его нанесение? И кто был твоим гримером, если, разумеется, не секрет?
— Грим? — искренне удивилась Лень. — Какой гри…
Не успев договорить, Лень получила чувствительный тычок в бок от Совести.
— Ах да, грим! — тут же поправилась она, мило улыбнувшись. — Знаешь, мы решили оставить это в тайне. Должна же, в конце концов, быть хоть какая-то интрига?

Пансионат М.О.С.К. Некоторое время назад.


— Так, — Идея расхаживала по кухне, размахивая стопкой листов со сценарием. — Сегодня мы снимаем эпизод, когда, наконец, выясняется, кто же все-таки наслал на пансионат неведомую болезнь. Говоря простым языком — в кадре должна появиться Лень в максимально инфернальном виде.
— Лень? В инфернальном? — Талант, который в очередной раз переписывал концовку сценария, отвлекся и от написания, и от сидящей рядом Музы. — Да проще из меня девочку сделать.
— Жутковатая из тебя девочка получится, — без обиняков заявила Идея, запустив пятерню в волосы, которые цветом могли соперничать одновременно с осенней листвой и красным сигналом светофора.
— Почему это? — деланно обиделся Талант. — У меня модельная внешность и ни грамма целлюлита!
— Именно что — ни грамма, — фыркнула Идея, перестав, наконец, превращать и так лохматую голову в репейник. — Святые мощи… так, ладно, мы отвлеклись. Где, кстати, Лень?
— Спит, — коротко ответил Шил, с интересом изучавший функции видеокамеры, которую приволокла Идея.
— О! — в руке Идеи снова возникла сияющая лампочка. Откуда эта лампочка появлялась и как работала — так никто и не узнал. — Знаете ли вы, дорогие юноши, что нет страшнее чудовища, чем девушка спросонья?
— Еще как! — хором простонали упомянутые юноши, знакомые с этим не понаслышке.
— Тогда — вперед на баррикады! — ухмыльнулась Идея, отобрала у Шила камеру и водрузила ее на плечо. — Талант, добивай концовку, Шил — пошли со мной.
— К-к-куда? — Шил от неожиданности поперхнулся.
— Как это — куда? — удивилась Идея. — Будить Лень, разумеется. У нас будут потрясающие кадры!



Эфирная студия радио.


— Вы, наверное, не хуже, а то и лучше меня знаете, — начала Люба, — что в процессе работы над каким-нибудь масштабным проектом обязательно возникают разногласия и, возможно, даже ссоры. У вас было подобное?
Все переглянулись и дружно пожали плечами. Ругаться — ругались, спорить — спорили, но вот ссориться всерьез им не доводилось. Наконец, слово взяла Упоротость.
— Нам, можно сказать, повезло, — сказала она. — Хотя, при чем здесь везение? Мы очень давно знакомы и так же давно живем вместе, и по сути — мы одна большая, немного странная, но очень дружная семья. Поэтому серьезных ссор между нами и не возникало.
— Но ведь бывают же моменты, когда что-то не получается, — не отставала Люба, — не складывается, или пропадает какая-то искра, вдохновение… у вас было такое?
— Такое — было, — кивнула Упоротость. — Был где-то в середине съемок один неприятный момент, когда на нас внезапно напала такая хандра, что хоть вешайся. Мы тогда едва не свернули проект…
— И как же вы это преодолели? — Люба вся обратилась в слух.
— Очень просто, — лучезарно улыбнулась Упоротость. — Ты разве не знаешь, что хандру надо выгонять веником?!

Пансионат М.О.С.К. Некоторое время назад.


Бывает затишье или тишина — спокойные, когда ничего не происходит и это даже в радость — отдыхать от приключений тоже надо. А бывает тишина гнетущая, вязкая, как тина, застоявшаяся, как болотная вода. И тогда, вроде бы, без видимых причин, прекращается любая деятельность, и все, что могут несчастные, попавшие под это мерзкое ощущение — это апатично созерцать стены или потолок и печалиться о том, что ничего не выходит и все валится из рук.
— Что-то у меня такое ощущение, что ничего у нас не выйдет, — печально сказал Талант, когда вся порядком уставшая компания в очередной раз собралась на кухне.
— Ага, — вздохнула Лень, покачивая ногой. — Зачем мы вообще это затеяли? Только зря убиваемся…
И даже Упоротость, неунывающая Упоротость, тяжко вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Кому мы нужны с нашим, с позволения сказать, фильмом? — сказала она, повертев в руках сигаретную пачку. — Кучка энтузиастов, блин…
— Но-но, — вяло огрызнулся Шил, полное имя которого как раз и было — Энтузиазм. — Попрошу без перехода на личности. И вообще — не я это начал.
— Да на кой вообще мы в это ввязались? — задал Талант вопрос в никуда. — И так понятно, что увидим результат разве что мы, да, может, парочка случайных зрителей… и ради чего надрываться?
— Та-а-ак, — раздался не предвещающий ничего хорошего голос Идеи, которая, по своему обыкновению, снова появилась из ниоткуда. — И что здесь происходит?!
— Ничего, — безразлично откликнулся Пофиг, вынув из уха наушник. — Отдыхаем. Устали. Замучила ты нас, а ради чего?
— Что значит — ради чего?! — округлила глаза Идея. — Вам же было интересно!
— Было, — подтвердил Талант. — А сейчас — не очень. Ну, посуди сама, какие у нас шансы создать что-нибудь приличное?
— Огромные, — припечатала Идея. — И не спорь, я вас всех не первый день знаю. Да что с вами такое?!
Ответом ей стала тишина, намекающая на то, что вопрос был по большей части риторическим.
— Та-а-ак, — снова угрожающе протянула Идея. — Кажется, я поняла, в чем дело.
Наспех заколов мешающие волосы, она подошла к узкому пространству между стеной и холодильником и извлекла оттуда потрепанный, видавший виды веник. Вооружившись им, она решительно пересекла кухню и открыла дверь в кладовку.
В кладовке сидела дамочка, одним своим видом навевающая тоску и уныние: опущенные книзу уголки глаз и губ, мышиного цвета волосы, отливающие в болотную зелень, невзрачный серо-зеленый костюм в лучших традициях старых дев. Дамочка сидела на маленьком складном стуле и что-то увлеченно вязала. Судя по форме — это был носок. Такой же серый и неказистый, как и она сама.
— Кажется, я велела тебе больше не возвращаться, — жестко сказала Идея этой странной дамочке. Та никак не отреагировала и продолжила вязать.
— А, по-хорошему мы не понимаем, — тихо, но твердо произнесла Идея. — Значит, будем по-плохому.
С этими словами она энергично взмахнула веником и огрела им дамочку по голове. Дамочка моментально встрепенулась, лихорадочно запихала носок в сумочку и пулей вылетела из кладовки, беспорядочно заметавшись по кухне. Следом за ней бежала Идея, периодически награждая ее увесистыми ударами веника по заднице. Наконец, метания дамочки обрели цель — найдя взглядом открытое окно, она с неожиданной прытью взобралась на подоконник и, спрыгнув на улицу, побежала прочь. Идея запустила ей вслед веник и рявкнула:
— И чтоб больше я тебя здесь не видела! А вы, — она обернулась к ребятам, чьи лица понемногу прояснялись, — хотя бы иногда кладовку проверяйте, а? На эту тетушку Хандру веников не напасешься!


Эфирная студия радио.


— Я не могу не задать вам этот вопрос, — начала Люба. — Здесь, в студии, собрались сценарист, актерский состав, менеджер… но куда же вы дели ваших режиссера и оператора?
— Ну, для начала, — взял на себя ответ на этот вопрос Шил, — в нашем случае — оператор и режиссер были в одном лице.
— О-о-о, — заинтригованно протянула Люба. — Это же, наверное, адски сложно! Кто же эта героическая личность?
— Для других — может быть, и сложно, — возразил Шил. — Но не для нее. По крайней мере, мне так всегда казалось.
— О, так это она? — еще более заинтригованно спросила Люба. — Откройте же завесу тайны — кто она и почему ее здесь сейчас нет?
— В титрах и на афише она значится под псевдонимом, — начал Шил.
— Да-да, — прервала его Люба, — я в курсе, да и наши слушатели, думаю, тоже, иначе откуда бы взялся этот вопрос?
— Мы знаем ее под именем Идея, — продолжил Шил. — Возможно, это тоже один из псевдонимов, она их вообще очень любит…
— Как и дешевые спецэффекты, — вставила Упоротость, ностальгически улыбнувшись.
— О да, их она тоже очень любит и постоянно об этом говорит, — кивнул Шил. — На самом деле, мы очень мало о ней знаем. Она не живет с нами, просто иногда… появляется.
— Ты хотел сказать, приходит? — не поняла Люба.
— О, нет, — театрально развел руками Шил. — Приходит она крайне редко. Чаще всего она именно появляется. Внезапно. И точно так же исчезает, когда считает, что ее миссия выполнена.
— То есть, — Люба подпустила в голос сочувствия, — она исчезла, как только вы закончили монтаж фильма?
— Ну, в общем, да, — кивнул Шил. — Но мы знаем, она обязательно вернется с чем-нибудь новеньким.
— Конечно, вернется, — поддержала друга Упоротость. — Она всегда возвращается.
— Я вижу, вы вспоминаете о ней с большой теплотой, — задумчиво сказала Люба. — И, возможно, даже скучаете…

Парк недалеко от пансионата М.О.С.К. Некоторое время назад.


— Профессий много, но — прекрасней всех — кино. Кто в этот мир попал, навеки счастлив стал… — напевала Идея, бодро шагая по парку с камерой на плече.
— О, да… — язвительно пробурчала Совесть, закутанная в синюю шелковую ткань. — Я определенно стала навеки счастлива.
— И нам, конечно, лгут, что там тяжелый труд, — пропела в лицо Совести Идея. — Кино — волшебный сон, ах, дивный сон!..
— Кошмарный сон, — поправила ее Совесть. — И если бы… если бы это был сон!
— Не бурчи, — хихикнула Идея. — Если бы тебе это не нравилось, ты бы на это не подписалась.
— Когда это закончится, я напьюсь, — пообещала Совесть, поправляя то и дело спадающую ткань.
— Обязательно, — кивнула Идея. — Но пока что — работать!
— Эй, это моя реплика! — возмутилась Совесть.
— Не переживай, — пожала плечами Идея. — Попользуюсь — отдам обратно. О, мы пришли.
— Куда ты завел нас, Сусанин-герой? — поинтересовался Шил, оглядывая местность, которая уже больше напоминала не парк, а лес. Вокруг царили сумерки, постепенно переходящие в полноценную ночь.
— Куда надо, — безапелляционно откликнулась Идея. — Итак, напоминаю: мы снимаем эпизод, в котором потерявший разум Здравый Смысл пытается догнать Совесть, которая, единственная из еще не зараженных Ленью, скрывается в лесу.
— Зачем догнать? — не понял Здравый Смысл. — Чтобы изнасиловать?
— Господи! — воздела руки к небу Идея. — Хоть кто-нибудь сценарий читал?!
— А он есть? — задала вопрос Совесть, в очередной раз поправив свое одеяние.
— Так, понятно, — Идея резко развернулась на каблках. — Тала-а-а-ант!
— А? — слегка отставший Талант поднял голову. Судя по всему, сценарий этого эпизода он дописывал прямо на ходу.
— Талант, гадость моя, какого черта?.. — обратилась к нему Идея.
— Муза, — со страдальческим лицом пояснил Талант, — опять ушла. А без нее ничего не клеится…
— Твою ж дивизию… — выругалась Идея, и, сунув камеру в руки Шила, подбежала к Таланту и чуть ли не с боем отобрала у него исписанные листы.
Талант пробормотал что-то обиженное, но спорить не стал — ругаться с Идеей было последним делом.
— Так… — Идея бегло читала написанное. — Ну ничего ж себе — “не клеится”! Талант, ты — гений! И только попробуй поспорить. Значит, так… начнем с простого — снимаем сцену погони. Обезумевший от болезни Здравый Смысл бежит за Совестью. Совесть, соответственно — от него. А, да, реквизит…
С этими словами она протянула Здравому Смыслу здоровенный топор, на котором красовалась надпись “С любовью!” — давний подарок Дед Лайна.
— О, теперь цель моей погони становится более ясной, — хмыкнул Здравый Смысл, которому еще в пансионате нарисовали на лице “болезненную бледность”, темные круги под глазами и выкрасили губы в бледный синюшный оттенок. — Вот только ты не боишься, что я этим орудием действительно могу поранить Совесть?
— Не боюсь, — отмахнулась Идея. — Топор ты по ходу сцены потеряешь. Главное, кстати, его действительно не потерять…
— Кстати, я все забываю спросить, — подала голос Совесть. — А какого, извините, лешего моя героиня по лесу бегает в… этом? Она что, из дома в этом сбежала?
Она выразительно оглядела себя, закутанную в ткань на манер римской тоги.
— А это, — Идея таинственно улыбнулась, — я вам расскажу позже. Если все пойдет так, как надо.
— О-о-о… — простонала Совесть. — Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!
— Поздно… — нараспев проговорила Идея, забирая у Шила камеру. — Итак, Совесть. Ты бежишь впереди, постоянно оглядываясь. Не забудь, кстати, тяжело дышать — ты в панике, ты устала, ты, в конце концов, боишься этого маньяка с топором.
— Ну вот, сделали из меня маньяка… — по-детски обиженно вздохнул Здравый Смысл.
— Так, маньяк, — обернулась к нему Идея. — Ты идешь, не торопясь, можешь эффектно помахивать топором, если хочешь. Помни одно — ты безумен, твой разум исказила болезнь, и ты, по сути, не понимаешь, что творишь.
Здравый смысл изобразил на лице выражение полного олигофрена.
— Ну, как-то так… — неуверенно произнесла Идея. — А, ладно, все равно темно. Все, по местам!
— Когда это закончится, я напьюсь вместе с тобой, — шепнул Здравый Смысл Совести. Та нервно хихикнула.
— Побежали! — командным тоном крикнула Идея, наводя на незадачливых актеров камеру.


Эфирная студия радио.


— Ну что же, — Люба оглядела сидящую вокруг стола компанию. — С вами замечательно беседовать, я, признаться, очень по вам скучала, но наше время неумолимо подходит к концу. Поэтому — последний вопрос, который я просто не имею права вам не задать.
— Вперед, — подбодрила ее Упоротость.
— Ваш фильм наделал немало шума как среди простых зрителей, так и среди ценителей искусства и кинокритиков, — начала Люба. — И даже сейчас, когда первые впечатления уже несколько улеглись, ведущие критики все еще ломают голову — что же означает та сцена в лесу? Почему Совесть внезапно оказывается в такой… неподходящей одежде, а попросту — в простыне?
— Прежде чем ответить на твой вопрос, — взяла слово Совесть, — мы бы все очень хотели услышать версии критиков.
— Ну, на данный момент лидирует версия о том, что все происходящее нереально, что все это происходит в пораженном болезнью сознании Совести, — стала рассказывать Люба. — Об этом свидетельствует и нарочитая “нереальность” сцены, и призрачные фигуры героев, и простыня, в конце концов…
— А что символизирует, по мнению критиков, эээ… простыня? — заинтересовалась Совесть.
— Они все сходятся во мнении, что синий цвет символизирует небо и вечность, — ответила Люба. — И это значит, что души героев бессмертны, и что, даже если болезнь их убьет — ведь концовка фильма открытая — то они окажутся на небесах. А один из критиков уверяет, что весь ваш фильм, несмотря на его, как он выразился, “странный стиль”, на самом деле — о небесах и Боге…
Люба прервалась, с удивлением оглядывая компанию, которая изо всех сил сдерживалась, чтобы не смеяться в голос.
— Люба, — проникновенно сказала в микрофон Совесть, кое-как взяв себя в руки. — Я думаю, что и тебе, и нашим слушателям, и кинокритикам будет интересно узнать о том, что то, в чем я появилась в этой сцене — это ни разу не простыня.
— А что же это? — в голосе Любы сквозил неподдельный интерес.
— Что-что, — широко улыбнулась не выдержавшая Упоротость. — Это же просто-напросто синяя занавеска!

Где-то, может быть, далеко, а может быть, и не очень…


Идея сидела на крыше и, настроив мобильник на нужную волну, с интересом слушала радиопередачу. “Да, — улыбнулась она про себя. — Они отлично со всем справились”.
Когда ведущая дошла до вопроса о “простыне”, Идея захохотала так, что едва не свалилась с бортика крыши, вспомнив о том, как под покровом ночи они с Упоротостью и Шилом утаскивали эти синие занавески из комнаты Похотя, который, по счастью, умотал на очередное свидание. И о том, как громко и неподдельно удивлялся Похоть, не обнаружив занавесок на законном месте. Им тогда удалось отвертеться, сказав, что сдали их в химчистку…
Дослушав до последней реплики Упоротости и прослушав прощание ведущей, Идея выключила радио со словами:
— Шалость удалась!
И улыбнулась заходящему солнцу.


@темы: …сколько будет рваться боян? Битва - вечный дедлайн!, Графоман - это звучит гордо, Простыня и прочие постельные принадлежности